Историография и источники с


с. 1

Материалы предоставлены интернет - проектом www.mydisser.com®



Содержание

Введение... с. 3

Глава 1. Историография и источники... с. 11

Глава 2. Вклад дипломатического ведомства в изучение

Востока в XVIII- первой половине XIX в. (по 1856 г.)... с. 47

Глава 3. Вклад дипломатического ведомства в изучение

Востока во второй половине XIX - начале XX в. (по 1917 г.)... с. 122

Заключение... с. 180

Приложения:

Примечания... с. 185

Источники и литература... с. 270

ВВЕДЕНИЕ


Востоковедению в России издавна уделялось большое внимание. Соответственно важное место занимает изучение стран Востока и восточных языков в истории отечественной науки. В предисловии к первому выпуску сборника «Очерки по истории русского востоковедения», вышедшему пятьдесят лет назад, говорилось, в частности: «Русское востоковедение прошло длительный путь развития, в ходе которого были созданы серьезные научные традиции. Лучшие представители дореволюционного востоковедения в нашей стране глубоко и разносторонне занимались изучением истории, этнографии, языков и литератур народов Востока, собрали большой фактический материал и создали много научных трудов. Между тем история русского востоковедения еще не написана. Опубликование сборника „Очерки по истории русского востоковедения" является одним из первых шагов в создании коллективных работ по истории этой области отечественной науки»1. За прошедшие с тех пор годы учеными была проделана большая работа и появились отличные издания по данной тематике (в частности, накопленный отечественной историографией опыт был обобщен в двухтомной коллективной «Истории отечественного востоковедения», М., 1990 и 1997 гг.), однако задача, сформулированная составителями «Очерков» не потеряла своей актуальности и сейчас. Стремление к большей полноте охвата проблемы требует от историков не ограничиваться рамками научного востоковедения, а рассматривать его в совокупности с практическим. Обе ветви востоковедения, хотя и тесно друг с другом связанные и друг друга дополняющие, отличаются разными задачами, которые стояли перед

ними, разными методами исследований, разными возможностями для их реализации.

Научное востоковедение в Европе возникло в XVIII в. В XIX столетии оно получило интенсивное развитие. В первую очередь это касалось стран, имевших колонии - Великобритании, Нидерландов, Франции, позже - Германии и Италии. По мнению академика Н. И. Конрада, «наряду с практическим востоковедением, как стали обозначать это направление в изучении Востока, развивалась и та отрасль востоковедной работы, которая получила наименование научного востоковедения. Толчком к его развитию послужил более глубокий интерес к Востоку»2.

В России в силу исторически сложившихся обстоятельств и географического положения страны Востока всегда (еще до первых попыток их научного познания) занимали очень большое место в делах российских официальных правительственных ведомств - дипломатического, военного, коммерческого. Оживленные торговые связи, поездки купцов, политические взаимоотношения, весьма интенсивный в отдельные периоды обмен посольствами и миссиями, военные конфликты в Азии расширяли познания о ней россиян и побуждали к её изучению.

Россия еще в XVI в., после завоевания Казанского и Астраханского ханств, покорения Сибири получила возможность прямого общения с Персией, Китаем. Через Иран и Закавказье пролегал «шелковый путь» с Востока в Европу. Здесь шли и новые, не изведанные пока дороги в другие страны. Но то, что было сделано для их поиска, а также для укрепления и развития уже налаженных связей с начала XVIII столетия, далеко превзошло все начинания предшествующих времен. Решение политических и коммерческих задач, унаследованных от XVI и XVII вв., сначала в Петровскую эпоху, а затем и при его преемниках было поставлено с большей определенностью и размахом.

«Пётр, стремясь к достижению своей "великой цели" — получению Россией выхода к Балтийскому морю, не спускал глаз с Востока, зная хорошо его значение для России, зная, что материальное благосостояние России поднимется, когда она станет посредницею в торговом отношении между Европой и Азией. <...> Страны Востока, от Китая до Турции, одинаково обращали на себя внимание Петра», — писал С. М. Соловьев в своей «Истории России»3. Именно политическими планами будущего российского императора на Черном море, Кавказе, Ближнем Востоке определялся его интерес к странам этих регионов - к их языкам, истории, культуре. С указов Петра I начинается и изучение в России восточных языков4, с его именем связаны первые научные работы, посвященные изучению стран Востока.

Возрастание интереса к Востоку в Российской империи во второй половине XVIII в. обусловливалось рядом происходивших исторических событий. В это время были присоединены территории Северного Кавказа, Причерноморья, Крыма, был получен выход к Черному морю. Соседство с Китаем, Монголией, Японией и Кореей на Дальнем Востоке также требовало урегулирования отношений с этими странами. Непосредственно на территории империи располагались многочисленные восточные народы.

Расширение контактов с Востоком постоянно питало интерес к нему в самых разных слоях общества. Дипломаты, военные, купцы, чиновники, духовенство по роду своих обязанностей приобретали опыт общения с Востоком и накапливали практические знания о нем. Связанные с ним события, находили отражение в творчестве писателей, поэтов, журналистов. Восточная тематика была широко представлена в российской периодике тех лет. Издавалось большое количество переведенных с европейских языков работ по востоковедению. В течение XVIII в. и в начале XIX в. в России изучались многие восточные языки. Предпочтение отдавалось тем из

них, знание которых было важным для дипломатических, военных и торговых целей.

В XVIII в. были заложены основы собраний восточных рукописей, книг, нумизматических коллекций, проделана большая работа по составлению словарей (в особенности китайского, монгольского и маньчжурского языков, приобретших со временем характер первоисточников). Российская китаистика в XVIII в. находилась на высоком европейском уровне. Помимо Китая и Монголии, в это время учеными уделялось также внимание изучению народов Сибири, Кавказа, Поволжья, Ближнего Востока.

Вкладом сотрудников Коллегии иностранных дел в XVIII в. можно считать подготовку переводчиков языков Ближнего и Дальнего Востока, переводы с восточных языков А. Л. Леонтьева, А. С. Агафонова, А. Г. Владыкина, труды выдающегося ученого своего времени Г. Я. Кера, работы В. М. Бакунина, П. А. Левашова, Ф. А. Эмина, учебные пособия, сбор восточных рукописей, книг, монет и редкостей.

Особенно интенсивным развитие обеих ветвей востоковедения — практического и научного - становится к началу XIX в. Внутри государства огромные пространства на окраинах населяли восточные народы, а внешняя политика сосредоточивается на Ближнем Востоке. Победа России в Отечественной войне 1812 г. и сокрушение такой крупной европейской державы, как наполеоновская Франция, изменили соотношение сил на международной арене. Период от образования Священного союза в 1815 г. до Крымской войны (1853-1856 гг.) и Парижского мира 1856 г. внес существенные изменения в русскую внешнюю политику, когда правительство, ощущая свои авторитет и силу, стремилось утвердиться не только в Европе (где получило роль «жандарма»), но и в Азии.

На первый план в России в это время вновь выдвинулся Восточный вопрос, в него оказались втянуты и европейские державы (Австрия, Ан-

глия, Франция), захотевшие принять участие в борьбе за преобладающее влияние в Османской империи, особенно на Балканах. Необходимость обеспечить безопасность своих южных границ и экономические интересы побуждали Петербург к активности, радикальным действиям, которые способствовали бы решению Восточного вопроса исключительно в интересах Российской империи5.

Указом Александра I от 19 апреля 1819 г. при Министерстве иностранных дел был создан Азиатский департамент, остававшийся вплоть до начала XX в. главным подразделением дипломатического ведомства. С его созданием Министерство иностранных дел стало проявлять подлинную активность и результативность в исследовании Востока. В департаменте проходили службу многие выдающиеся дипломаты, среди них - сочетавшие чисто дипломатические функции с научными исследованиями. О климате в Азиатском департаменте можно судить и по тому, что здесь, например, служило в 1840-х гг. подавляющее число ведущих членов кружка петрашевцев6. В 1823-1918 гг. при Азиатском департаменте существовало Учебное отделение восточных языков, располагавшее первоклассными преподавателями, подготовившее многих выдающихся дипломатов и ученых, специалистов и знатоков Востока, и на практике воплотившего соединение практического и научного востоковедения. Учебное отделение занималось не только обучением будущих дипломатов, но имело и пополняло богатую библиотеку, музей, готовило учебные пособия и т.п.

После поражения в Крымской (Восточной) войне главной задачей российской внешней политики стал поиск выхода из дипломатической изоляции. Эта задача была успешно решена, и русские дипломаты долгое время поддерживали выгодное для своей страны равновесие в Европе. Одновременно во второй половине 1850-х - начале 1860-х годов дипломатия России активизировала свою политику в Азии. Этого требовали, в частно-

сти, сложившаяся в империи внутренняя ситуация и международное положение на Востоке. Россия осуществила присоединение Средней Азии и Казахстана и утвердила свое влияние на Дальнем Востоке. (К концу века дальневосточные интересы российских торгово-промышленных кругов, а следовательно - и военных и дипломатов - получили большое значение).

Важностью в деле решения внешнеполитических или военных задач России объясняется и преобладание научных сочинений о тех или иных странах Востока в различные периоды - Ближнего, Дальнего, Средней Азии.

На протяжении всего XIX и в начале XX вв. Министерство иностранных дел (наряду с Военным) было главным министерством страны. Министр же иностранных дел занимал как правило второе после императора положение в государственной иерархии. Но при этом последнее слово в решении всех внешнеполитических вопросов принадлежало именно императорам. Они не только внимательно знакомились со всей дипломатической, а иногда и консульской перепиской (на многих документах можно видеть покрытые лаком монаршие пометы и резолюции), утверждали инструкции российским послам и посланникам, назначение тех или иных чиновников и т.д., но именно они решали вопросы войны и мира, заключения международных договоров, утверждали указы («Быть по сему») и т.п. (Особенно «самостоятельны» в подобных делах были Николай I и Александр III, правление которых выпало на не самые либеральные времена, Александр III, например, говорил о себе, что он «сам себе министр иностранных дел»7). В самом МИД решения, которые затем фиксировались в официальных документах, принимались министром и двумя-тремя его ближайшими сотрудниками. Они направлялись на утверждение императора или подлежали предварительному рассмотрению в Особых совещаниях и других высших государственных органах.

Данная работа, начатая в свое время по инициативе и под руководством крупного учёного, писателя, знатока архивов и международных дел на Востоке, доктора исторических наук, профессора Нафтулы Ароновича Халфина (1921-1987), не претендует на глубокое и всестороннее освещение специальных вопросов международных отношений в Азии, их сложных перипетий, а ставит целью показать роль отдельных учреждений и отдельных сотрудников дипломатического ведомства России в изучении стран и языков Востока.

Хронологические рамки работы - XVIII - начала XX вв. - определяются периодом существования самого дипломатического востоковедения. Работа охватывает период с 1717 г., когда Петром I была учреждена Коллегия иностранных дел, вплоть до Октября 1917 г., когда МИД прекратил свое существование. Участие учреждений российского внешнеполитического ведомства до настоящего времени не стало предметом специального исследования. Идеей являлось сделать своеобразный свод разрозненных, не собранных воедино источников, историографии и других сведений на эту тему. Показав при этом точки соприкосновения и неразрывность практического и научного востоковедения, чему деятельность внешнеполитического ведомства служит ярким примером (то есть - накапливание дипломатами знаний путем конкретной работы, способствовавших, в свою очередь, дальнейшему успеху дипломатии).

Работа, состоящая из введения, трех глав, заключения, примечаний и списка литературы и источников, написана на основе документального материала, как опубликованного, так и рукописного (архивного), а также имеющихся исследований по истории востоковедения. Рукописные источники, использованные в настоящей работе, хранятся главным образом в Архиве внешней политики Российской империи (АВПРИ), а также в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА), Архиве востоковедов

Санкт-Петербургского филиала Института востоковедения РАН, Государственном архиве Оренбургской области. Использованы отдельные фонды и других архивов Москвы и Санкт-Петербурга.

ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКИ

Труды ученых, изучавших и изучающих внешнюю политику России, в том числе политику XVIII - XIX вв., занимают значительное место в отечественной историографии. Существует большое число исследований и по истории российского востоковедения данных эпох. Специального же исследования по истории изучения стран Востока и восточных языков во внешнеполитическом ведомстве России нет. Однако, несмотря на это, тема в той или иной степени затрагивалась в отечественной историографии. Дипломатическое востоковедение рассматривалось в работах по истории российских внешнеполитических учреждений, исследованиях по истории международных отношений в целом, по истории отечественного востоковедения, как научного, так и практического.

Одной из первых работ, освещавших деятельность дипломатического востоковедения, был очерк основоположника истории востоковедения, члена-корреспондента Санкт-Петербургской Академии наук, профессора кафедры истории Востока восточного факультета Санкт-Петербургского университета Николая Ивановича Веселовского (1848— 1918) «Сведения об официальном преподавании восточных языков в России». Автор подготовил его для III Международного съезда ориенталистов, проходившего в Санкт-Петербурге в 1876 г. и включил его в первый том трудов съезда, а также одновременно выпустил отдельным изданием8. В предисловии, говоря о начале преподавания восточных языков в России, автор справедливо указал, что «изучение у нас восточных языков являлось не излишней роскошью, а насущной потребностью: необходимо было иметь русских людей, знакомых с восточными языками, как для сношений пограничных и заграничных, так и для адмистрации в местностях, населенных инородцами»9. При описании учебных заведений с преподава-

нием восточных языков автор уделил внимание преподавательской деятельности Г. Я. Кера, работе Учебного отделения восточных языков Азиатского департамента. Необходимо отметить, что Н. И. Веселовский всю жизнь собирал материалы о жизни и деятельности своих коллег - отечественных востоковедов (в их числе, естественно, и практических), внесших заметный вклад в науку10. Эти материалы были использованы им в двухтомном «Биографическом словаре профессоров и преподавателей Императорского Санкт-Петербургского университета за истекшую третью четверть века его существования. 1869-1894 гг.» (СПб., 1866). Здесь были помещены и составленные им справки о трудах коллег11.

Биографическая литература о востоковедах насчитывает как в дореволюционный, так и в советский и постсоветский периоды не одно название (некоторые из этих работ будут освещены ниже). Одной из первых на эту тему, представляющих для нас интерес, можно назвать книгу П. С. Савельева «О жизни и трудах Ф. Шармуа» (СПб., 1845).

В XIX в. было издано несколько монографических исследований, основанных на архивных материалах, посвященных участию России в международных отношениях. Но все они в основном освещали европейские вопросы. Отношениям на Востоке посвящено не так много исследований. Таковы, например, книги Е. Ф. Шмурло «Восток и Запад в русской истории. Публичная лекция» (Юрьев, 1895), Н. Д. Чечулина «Внешняя политика России в начале царствования Екатерины II. 1762-1774». (СПб., 1896), Н. Ф. Дубровина «История Крымской войны и обороны Севастополя». (Т. I—III, СПб., 1900), А. М. Зайончковского «Восточная война 1853— 1856 гг. в связи с современной ей политической обстановкой». (Т. I—II. СПб., 1908-1913). Однако, в этих трудах рассматривались чисто дипломатические вопросы, анализ информации, поступавшей от русских резидентов в странах Востока, их деятельности и т.п. в задачи авторов не входил.

В конце века стали появляться и исследования, посвященные истории российского консульского института и дипломатических представительств за границей. Таков, например, обширный труд юриста-международника и сотрудника Московского Главного архива МИД В. А. Уляницко-го «Русские консульства за границею в XVIII веке» (Ч. I—II. М., 1899).

На архивных материалах МИД основаны такие работы, посвященные международным отношениям на Востоке, как книги сотрудников МИД С. А. Жигарева «Русская политика в Восточном вопросе, её история в XVII-XIX веках, критическая оценка и будущие задачи» (М., 1896) и С. М. Горя-инова «Босфор и Дарденеллы» (СПб., 1907), о которых подробнее скажем ниже.

В 1902 г., к 100-летию образования в России министерств, о некоторых из них были выпущены юбилейные издания, рассказывающие об их истории. Была выпущена такая книга и о МИД - «Очерк истории Министерства иностранных дел. 1802-1902» (СПб., 1902; репринтное воспроизведение 2002 г.). Подобные издания в буквальном смысле слова появляются раз в сто лет. До 2002 г. эта книга, подготовленная на основе материалов Московского и Санкт-Петербургского Главных архивов российского МИД, оставалась единственным обобщающим трудом по истории внешнеполитического ведомства до начала XX в. (Хотя был опубликован лишь сжатый вариант подготовленных материалов). Его авторами были сотрудники названных архивов - С. А. Белокуров, Н. П. Голицын, Н. П. Павлов-Сильван-ский и Г. В. Чичерин (будущий советский нарком).

Издание содержит подробную информацию об истории, о структуре и подразделениях внешнеполитических ведомств России: Посольского приказа, Коллегии и Министерства иностранных дел; о произведенных за рассматриваемое время реформах и т.д.; рассказывает о самых значительных событиях в истории отечественной дипломатии, о деятельности вид-

ных российских дипломатов (министрах, руководителях отделов, послах и др.). В издании (кстати, выполненном на высоком полиграфическом уровне, богато иллюстрированном гравюрами, портретами, фотографиями, изображениями памятных медалей, государственных печатей), есть информация и об истории Азиатского департамента МИД.

В 1902 г. была издана небольшая по объему работа слушателя Офицерских курсов восточных языков при Учебном отделении Азиатского департамента МИД штабс-капитана М. Г. Певцова, содержавшая краткий очерк истории возникновения этого учебного заведения12. При подготовке очерка автор использовал Приказы по военному ведомству и архивные материалы Главного штаба и Военно-ученого комитета, а также некоторые материалы других министерств. Главной целью автор ставил привлечение внимания к несоответствию образования, получаемого слушателями курсов и их дальнейшей службой. Подготовка офицеров нацеливала их на военно-дипломатическую службу, а вместо этого их распределение шло в основном на административно-полицейские должности в Туркестане и на Кавказе. Автор не делал анализа международной обстановки на Востоке в эпоху появления курсов, не показал её связи с предшествующими эпохами, уделил мало внимания значению научных работ выпускников курсов.

До сих пор не потеряли своей актуальности труды академика Василия Владимировича Бартольда (1869-1930), написанные в начале прошлого века. Таковы фундаментальная, основанная на курсе прочитанных им университетских лекций «История изучения Востока в Европе и России»1 , «Востоковедение в России в XVIII в.», «Обзор деятельности факультета восточных языков», вошедшие вместе в девятый том его «Сочинений», озаглавленный как «Работы по истории востоковедения» (М., 1977). Эти работы сыграли важную роль в историографии как отечественного, так и западноевропейского востоковедения (например, вскоре после первого

издания «Истории изучения Востока» в 1911 г. в России эта работа была переведена на немецкий язык и издана в Германии - в 1913 г. в Лейпциге, отдельные главы были переведены на турецкий язык и изданы в Стамбуле, второе издание было переведено на французский язык и издано в 1947 г. в Париже). До сих пор ни одна работа не может сравниться по широте охвата проблемы с работой В. В. Бартольда. На основе многочисленных источников и фактов ученый убедительно показал, как расширение знаний россиян о Востоке происходило по мере расширения границ России в Азии. Однако этот процесс долгое время развивался стихийно и государственные учреждения занимали часто выжидательную позицию, пользуясь результатами походов казаков-землепроходцев и поездками отдельных купцов. Положение стало изменяться с начала XVIII в. «С царствования Петра Великого начинается новая эпоха в истории отношений России не только к Дальнему Востоку, но и к мусульманскому миру»14. В. В. Бар-тольд отмечает, что научное востоковедение в XVIII в. делало первые шаги. Новый этап в его развитии наступает в следующем столетии. «В XIX в. изучение Востока сделало в России, может быть, еще более значительные успехи, чем в Западной Европе. За это время совершенно изменились условия научной работы», - пишет В. В. Бартольд15. Он имеет в виду изменение отношения царского правительства, осознавшего необходимость серьезного изучения Востока для успешного проведения там своей политики. В книге приводятся сведения о различный экспедициях, так или иначе организованных при участии российского внешнеполитического ведомства как в XVIII в. (Флорио Беневени), так и XIX в. (П. И. Деме-зона, Я. В. Виткевича, Н. П. Игнатьева, П. А. Чихачева, Н. В. Ханыкова и др.). Говорится о поездках и научных работах отдельных дипломатов.

Об Учебном отделении восточных языков Азиатского департамента В. В. Бартольд говорит в «Обзоре деятельности факультета восточных языков» в связи с деятельностью некоторых профессоров университета.

В разделе «Personalia» упоминаемого девятого тома «Сочинений» В. В. Бартольда помещен текст доклада «Памяти В. А. Жуковского», прочитанного в апреле 1918 г. на заседании Восточного отделения Русского Археологического общества16. Эта работа содержит большую интересную информацию о научной деятельности В. А. Жуковского, современника и коллеги В. В. Бартольда, которого он хорошо знал и ценил.

После Октября 1917 г., несмотря на прекращение функционирования прежних государственных учреждений, начавшуюся массовую эмиграцию (когда среди прочих представителей интеллигенции уезжали и дипломаты, и многие ученые), несмотря на Гражданскую войну, лишения военного коммунизма и т.п., обстановка для исследований первоначально складывалась благополучно. Этому способствовало провозглашение архивов национальным достоянием и их открытие для исследователей. Тогда же были обнародованы дипломатические и военные секреты царского правительства. Отдельные документы публиковались в газетах «Правда», «Известия» и др. Были изданы сборники архивных документов: «Синяя книга. Сборник тайных документов, извлеченных из архива бывшего Министерства иностранных дел» (М., 1918); семь «Сборников секретных договоров из архива бывшего Министерства иностранных дел» (Пг., 1917— 1918); «Раздел Азиатской Турции» (М., 1924); «Константинополь и проливы по секретным документам бывшего МИД»17 (М., 1925) и другие издания архивных материалов. Однако, их публикация, осуществленная Литературно-издательским отделом НКИД имела скорее конъюнктурный и политический, а не научный характер. Позже, в 1930-х гг., под редакцией М. Н. Покровского было осуществлено 20-томное издание серии «Междуна-

родные отношения в эпоху империализма. Документы и материалы из архивов царского и Временного правительств. 1878-1917 гг.»(М., 1931-1939). Абсолютное большинство российских ориенталистов не эмигрировало за границу. В Советской России остались и продолжали трудиться такие выдающиеся ученые, как В. М. Алексеев, А. П. Баранников, В. В. Бартольд, Е. А. Бертельс, Б. Я. Владимирцов, В. А. Гордлевский, И. Ю. Крачковский, Н. Я. Марр, Н. А. Невский, С. П. Обнорский, С. Ф. Ольденбург, И. А. Орбели, А. Н. Самойлович, А. Е. Снесарев, В. В. Струве, Ф. И. Щербатской, Ю. К. Щуцкий, И. Д. Ягелло и другие.

В 1925 г. в Ленинграде вышло второе, дополненное, издание «Истории изучения Востока в Европе и России» В. В. Бартольда. Оно может быть отнесено и к первым работам советской историографии, в которых затрагивалась тема дипломатического востоковедения. Однако, затем, в 1930-1940 гг., эта тема практически не изучалась в научной литературе. Вместе с осуждением политики царизма на Востоке было предано забвению и то профессивное, что содержалось в деятельности чиновников МИД. Централизация государственных архивов и передача их в ведение НКВД-МВД (АВПРИ, например, находился в его ведомстве до декабря 1945 г.) также не способствовали расширению базы источников научных для исследований. Архивы были настолько засекречены, что оставались практически недоступными ученым. (Следует упомянуть также, что и позже, вплоть до 1990 г., исследователи в АВПРИ не имели возможности самостоятельно пользоваться необходимым для полноценной работы справочным аппаратом - описями и картотеками, это делали за них архивисты, «подавая на стол» готовые дела. Большую роль при этом ифали их квалификация и знания).



Хотя в эти годы появлялись издания, посвященные истории международных отношений и внешней политики Российской империи в целом (в
с. 1

скачать файл

Смотрите также: